В те тяжёлые времена, когда Великая депрессия накрыла страну, в одном техасском городке жизнь замерла в ожидании. Эдна Сполдинг, оставшись одна с двумя малышами, каждый день встречала рассвет на пороге своего дома. Ферма, которую раньше вёл муж, теперь целиком легла на её плечи.
Утром она доила коров, чьи бока уже обтянулись кожей. Дети, Джек и Мэри, помогали как могли: собирали уцелевшие яйца в курятнике, пололи огород. Деньги кончились быстро, и Эдна научилась обходиться тем, что давала земля. Из последней муки пекла хлеб, варила похлёбку из того, что удавалось вырастить.
По вечерам, уложив детей, она сидела у керосиновой лампы и чинила одежду. Иногда сосед, старик Генри, приносил немного кофе или кусок копчёной свинины — молча, кивнув, оставлял на крыльце. В такие моменты Эдна понимала: они все держатся друг за друга, просто иначе нельзя.
Зима 1932 года выдалась особенно суровой. Однажды утром она обнаружила, что старый колодец почти пересох. Пришлось идти к ручью за полмили, таская воду вёдрами. Руки покрывались мозолями, спина ныла, но отступать было некуда — дети смотрели на неё широкими глазами, веря, что мама всё устроит.
Как-то раз Джек принёс из школы поломанный карандаш и клочок бумаги. "Нарисуй наш дом, мама", — попросил он. Эдна, улыбнувшись, изобразила ферму, яблоню у забора и всех троих, держащихся за руки. Этот рисунок она приколола над камином — напоминание о том, ради чего стоит бороться. Даже когда ветер выл в щелях стен, а в амбаре оставалось последнее зерно, этот маленький листок говорил: они ещё живы.
